» » Чужое сердце - Клеванский Кирилл

Жми, тут можно >>> Аудиокниги слушать онлайн
бесплатно

Чужое сердце - Клеванский Кирилл

+22
Чужое сердце - Клеванский Кирилл

Скачать книгу Чужое сердце - Клеванский Кирилл бесплатно


Покончив с нехитрым изобретением, я сверился со временем. Как это сделать, когда под рукой нет часов, звезд или солнца? Каждый воин объяснит вам это так – как решишь, так и будет. Так что два часа вахты – это очень субъективный отрезок времени, который зависит напрямую от совести. И что-то мне подсказывает, что Руст отсидел несколько меньше положенного. От нечего делать я стал тренироваться. Разгоняя сердце до предела, усилием воли заставлял его остановиться, а потом снова запускал на полную катушку. Не советую повторять это дома. Не имея под рукой нужных зелий, через сезон таких истязаний любой разумный загнется от инфаркта или чего-нибудь в этом роде. Сварить нужную микстуру не так и сложно, единственный минус – это ужасный, до омерзения отвратный вкус. Возможно, именно такие ощущения вызывает протухшая крыса. Сам не знаю, не пробовал – Добряк как-то делился приобретенным жизненным опытом. Его в Рагосе сильно прижали, и он две декады провел в канализациях, где пищевой рацион не отличается особым изобилием.



Помучив мышечный моторчик, я принялся тупо пялиться в стену и предаваться рефлексии. Уже через две минуты я перебрал все воспоминания, даже задел память Ройса, но так и не нашел ничего интересного. Откуда только герои фильмов и книг берут многочисленные поводы для самокопания? Могу разве что припомнить, как в девятом классе опрокинул на волосы химичке очень ядреную смесь. Что бы она там ни говорила, я точно знаю: она потом побрилась наголо и некоторое время носила парик. Спросите, зачем я это сделал? А вот нефиг было отсаживать ученика от нравившейся ему девочки. Я воспринял это как личную обиду и целую декаду, тьфу, неделю, вынашивал план мести. Надо признать, мною гордился бы даже требовательный наставник. Все прошло как по маслу и на некоего Тимура указывали лишь косвенные улики. Правда, Том что-то заподозрил, пришлось все ему рассказать. Сначала он восхищался, а потом начал причитать по поводу того, что я не свистнул его на помощь. Вот такой вот у меня друг… был.



– Не спишь?
Как все же отвлекают воспоминания! Вот и сейчас не заметил эльфа, а должен был.
– На посту спать не положено, – буркнул я в ответ и невольно зевнул.
– Но хочется. – Ушастый скорее утверждал, чем спрашивал.
– По себе знаешь?
– Ага, – кивнул он. – Иди командование буди, шутник ты наш занудный.
И не поспоришь. Совсем я заплутал в лабиринтах мыслей, так и в трепача в скором времени можно превратиться, не приведи темные боги. Встав и потянувшись, я скомкал два здоровенных снежка и решил попробовать метание с обеих рук.



– Думаешь, стоящая идея? – Ушастый чуть изогнул бровь, но я-то вижу, что он всецело поддерживает.
– Надо ломать стереотипы, – сказал я и метнул снаряды. – В конце концов, и будильник и душ – да такое патентовать надо.
– Что за …?! – Кажется, Пило со мной не согласен.
– Зарежу! – И Щуплый тоже.



Глава 9
Во тьме

Младший и Щуплый вдоволь наругались, а последний даже швырнул в меня что-то явно металлическое и острое. Через некоторое время все успокоились. Собрав лагерь, если это можно так назвать, мы кое-как запихали камень в ловушку и, перевязавшись веревкой, отправились в неизвестность. Честь быть первооткрывателем выпала мне. Пило, явно обиженный на снежок, ставший ему будильником, заявил, что я как автор этого изобретения и должен его нести. Не найдя достойного ответа и не решившись на затяжной спор с командованием, я приладил к светильнику рукоятку и нес его на вытянутой руке. Ладонь пришлось обмотать тряпками, жар был просто нестерпимый.



Пещера оказалась довольно просторной: свод под метра два и в ширину достаточно, чтобы могла проехать небольшая повозка. Но тем не менее связанные друг с другом, мы шли спиной к стене. Снег – коварный враг, под ним могут скрываться пустоты и прочие неприятности. Лишний раз рисковать не хотелось. Шли мы молча, никто не нарушал вековую тишину. Точнее, каждый страшился вязкой тьмы. Иногда мне чудились тени, оскалившие пасть, или красные глаза вдалеке, сверкавшие жаждой крови и плоти. В этой обстановке шум стучащего сердца казался звоном колокола на пустынной площади. Через два часа я начал понимать, что схожу с ума. По спине стекал холодный противный пот. Сжимая зубы и до крови прикусывая язык, чтобы не вырвались слова, которых потом буду стыдиться, я продолжал переставлять ноги. Бездумно: правая вперед, потом подтянуть левую, поставить – и все снова.



Так было до тех пор, пока на нашем пути не возникло первое препятствие.
– И куда дальше? – спросил Руст, с подозрением поглядывая на разветвляющийся тоннель.
– Давайте направо, – предложил Пило.
– А я думаю, нужно налево, – встрял Ушастый.
– Может, привал? – жалобно пропищал Щуплый.
– С какого ляда налево? – сквозь зубы процедил Младший, не обращая внимания на Руста. Он придвинулся к эльфу, но у того на лице вместо обычной безмятежной улыбки была застывшая маска абсолютного безразличия. – Или ты хочешь обсудить мой приказ?



– А ты можешь с меня спросить? – Ушастый прищурился, и маска треснула. За ней оказалась ранее тщательно скрываемая сущность дикого зверя.
Пило потянулся к клинку, то же сделал и эльф. Я прыгнул между ними и нанес два стремительных удара.
– Вы совсем ополоумели?! Еще драки нам тут не хватало!
– Полюби тебя темные, – прохрипел Пило, хватая ртом воздух.
– Сиритэ оскам тле, – вторил ему древолюб.
Разглядывая этих идиотов, я достал монету.
– Будем решать по-честному. – Я подкинул серебрушку. Она упала лицом императора. – Идем налево. Да и вообще зачем спорить было? В отряде четыре мужика, а значит, выбор у нас один.



Лица друзей тронула легкая улыбка. Пило и Ушастый разогнулись и вперились друг в друга взглядом. Первым сдался Младший, он в принципе парень отходчивый.
– Ты меня извини, – протянул он руку. – Не хотел.
– Да и я был неправ. – Ушастый вновь беззаботно присвистнул и сжал руку нашего командира.
– Мне кажется, – протянул Руст, – будто я окружен одними психами.
Мы все засмеялись, а потом, выстроившись в линию, двинулись в путь. Иногда мне кажется, что старушка-судьба меня, мягко говоря, не любит. Пожалуй, стоит задуматься и больше никогда не полагаться на монетку. Уже через сотню метров тоннель начал сужаться. Снега совсем не было, и шли мы по ровному камню. Время сточило его, и наши сапоги (если так можно назвать металлическую основу, обмотанную шкурами и тканевыми прокладками) безбожно скользили при каждом неудачно сделанном шаге.



Когда Щуплый упал в третий раз и потащил за собой всех нас, мы подумали было обрезать веревку, но вовремя отказались от этой затеи. В какой-то момент проход сузился настолько, что нам пришлось скинуть мешки и, взяв их в зубы, переместиться в горизонтальное положение. И йети меня задери, если я солгу: ползти, когда в миллиметре над тобой каменный свод, – то еще удовольствие. Никогда не думал, что у меня клаустрофобия. Каждую секунду мне чудилось, будто еще мгновение – и вся тяжесть горы обрушится на меня. Спасал только «скрыт». Правда, в этот раз мне пришлось приложить изрядные усилия, чтобы отсечь ненужные мысли. Так прошел еще один час. В итоге было решено устроить привал. Прямо так, лежа, без возможности даже рукой нормально пошевелить.



– Вы не находите наше положение весьма ироничным? – заметил Руст.
– Поясни, – с опаской попросил Пило.
Еще бы, если Щуплого понесет… то это еще хлеще, чем философствования эльфа.
– Помните, как Молчун отвесил подзатыльник служивому, когда тот обозвал нас червями?
Да как такое забудешь. Тогда у легионера шлем помялся и чуть шея не переломилась.
– Ну а кто мы сейчас? Самые черви и есть.
– И верно, – согласился Ушастый. – Только мы скорее глисты – все равно что в заднице ползаем.



Мы засмеялись, весело и беззаботно, словно и нет опасности быть заживо погребенными.
– Да-а-а, хорошо им, наверное, – сквозь смех обронил Щуплый.
– Глистам-то? – поддел я.
– Полюби тебя темные боги! – выдохнул кинжальщик. – Молчуну с Колдуньей. Да и вообще повезло нашему здоровяку. Глаз потерял, а счастье нашел, – ладная сделка.
– Что верно, то верно, – как-то по-юношески поддакнул Пило. А потом задумался и добавил: – Всем бы так.
– Я смотрю, наш разговор плавно переместился в совсем уж крайнее русло, – отметил я и перевернулся на спину. – Балаболим, как девки на выданье.



– Молодой ты еще, не понимаешь ничего, – усмехнулся Ушастый.
Ну да, они-то полагают, мне лет двадцать. А по сути, я ровесник того же Младшего. Кстати, я уже давно убедился в том, что застрял в своем психологическом развитии на отметке двадцать один год. Выход имелся лишь один: дождаться, когда сознание Ройса придет в гармонию с моим, то бишь – когда у нас окажется один возраст. Произойти это должно с сезона на сезон.
Мы немного помолчали. Не знаю, о чем думали остальные, а я разглядывал жука, ползущего по своду, и думал, что если закончится еда, то придется питаться ими. Хотя это всяко лучше, чем крысы…



– Эй, Младший! – окликнул Руст.
– Чего тебе?
– Как у тебя там с Профьей?
Оба-на! Я не особо уважаю сплетни, но это имя слышу впервые, а мы знакомы уже почти год.
– Тебе-то какое дело, – недовольно буркнул командир.
– Хорош ломаться. – Ушастый явно наслаждался этой ситуацией в целом и разговором в частности. – Раз уж пошла такая тема, то настало время раскрыть наши сердца, очистить души от тяжкого груза…
– Все, баста, – перебил его Пило, за что я ему безмерно благодарен. В последнее время становится все труднее выносить монологи эльфа. – Все у меня нормально. Ждет она.



– Так уж и ждет? – недоверчиво поинтересовался я.
– Да, – твердо, почти зло ответил Пило. – Так и ждет. И что это вы на меня набросились? Руст, колись, не зря же ты в Рагосе каждый вечер в караул замковый просился.
– Д-д-да я что… – Щуплый, когда начинал волноваться, всегда заикался. – Д-д-да я н-ничего.
– Ага! – Эльф уже откровенно веселился. – И бочку с вином у барона тоже не ты спер?
– Да мы ее вместе тащили!
– Во-во, – засмеялся Пило. – Так что колись, неужто на баронскую дочку запал?



– А ежели и запал? – вдруг ощетинился наш неунывающий друг. – Что с того? Или мне нельзя?
– Да боги с тобой, – вздохнул я. – Можно, конечно. Отчего же нельзя, если хочется.
– Отвали, Зануда. И не нужна мне никакая баронская дочка, служанка там была. Лилия…
– Понятно. – Ушастый как-то посерьезнел. Повисла неловкая тишина. Видать, чего-то я не знаю. – Это та, с косичками, что ли?
– Ага.
– Так она ж пропала, – со свистящими нотками в голосе сказал Пило.
– Ну-у…



– Вот же зараза! – восхитился эльф. – Значит, выкрал слугу? А печать-то, печать как сорвал?
Так вот, значит, в чем дело. Уважаю, безмерно уважаю Щуплого, спасшего человека, пусть это и любимая девушка, от участи рабыни.
– Да был алхимик один. Три шкуры с меня содрал, но дело сделал. – Тут Руст замолчал, а потом выдал: – Ушастый, ну-ка колись, от какой прынцессы сбежал?
– От самой прекрасной и замечательной. Волосы ее – как зелень молодого луга, глаза – как неба синева, кожа – чистый бархат…



– Стоп-стоп-стоп, – запротестовал я. – Я, конечно, понимаю, что мои вопросы ни к селу ни к городу, когда боевые товарищи начинают вспоминать свое бурное прошлое и яркую личную жизнь. Но я что-то не догоняю – какая, к демонам, принцесса?
– Самая…
– Самая обычная, – перебил его Пило. – А-а-а, ты ж не знаешь! Ушастый у нас эльфийский аристократ, сбежавший прямо из-под венца.
– Ну замечательно, – пробухтел я и даже как-то обиделся. – А мне, получается, рассказать не надо, такое мы не доверяем. Друзья, темные боги вас полюби, называются!



– Да брось ты. – За что еще уважаю Руста, так это за его бесконечный оптимизм. Хотя, наверное, все мы здесь оптимисты. – Забыли просто… Ну как-то мелочью оно стало. А потом ты с нами так плотно породнился – мы и не помним уже, что ты новенький.
– Ага, конечно.
– Ладно, – усмехнулся Ушастый. – Если молодым хочется послушать сказочку, то я не прочь рассказать. Так и так делать нечего, кроме как языками чесать.
– Только давай без своих заморочек, – взмолился Пило.
– Заметано. В общем, дорогой наш Зануда, ничего интересного в этой сказочке не будет. Жил-был младший сын дома Лунной Стрелы. Не было у него ни прав, ни власти, ни положения, ни наследства. Жил он как хотел: гулял, пил, снова гулял, в основном по бабам… прошу простить – по благородным эльфийкам, конечно. Но так оказалось, что все его старшие братья уже были женаты, а глава дома рвался к большей власти. И обручили гулену с младшей дочерью главы правящего дома. Молодой эльф подумал, что ему такое к демонам не надо, и сбежал из Предвечного леса.



– С чего вдруг? – не понял я.
– Так я шлюх не терплю. А кто принцессы, ежели не шлюхи? Их продают и их покупают, а мне брезгливо от такого.
М-да… Я же говорю, эльф непрост, да и правильные вещи говорит. На протяжении всех веков принцессы, как, впрочем, и младшие принцы, были разменной монетой, поводом для выгодной сделки, и этого не изменишь.
– Знаете, что меня беспокоит? – таинственно прошептал Пило.
– Ну? – чуть ли не хором спросили мы.
– Зануда меня беспокоит!



– Извини, друг, ты не в моем вкусе.
– Да к демонам тебя! – засмеялся он. – Валяемся мы, значит, вчетвером в кишке какой-то, душу свою изливаем, а ты отмалчиваешься. Давай-ка, брат, дабы не обижать товарищей, и ты расскажи нам слезливую историю.
Как говорится, этого-то я и боялся. С одной стороны, могу отшутиться, а с другой – если так поступлю, то действительно обижу друзей.
– Эх, уговорили. – Я по-старчески покряхтел и устроился поудобнее. – Была одна зазноба: в постели – как волчица, по жизни – мастерица. И был один юнец. Еще совсем безусый, кровь играла, ветер в голове. Ну и попытался он эту девку завалить. Все по науке сделал: напоил, разговорил и на сеновал повел, но так вышло, что батя у нее оказался тот еще огурец. Он меня заломал – и к страже. Юнца уж было на каторгу хотели продать, но тут его приметил странствующий воин. То бишь мой наставник. А дальше вы и сами знаете. Пять лет в лесу просидел, а там ощущается явный недостаток прекрасных дам.



Народ явно выпал в осадок. Помолчали.
– А чего-нибудь более ладного придумать не смог? – спросил Руст.
– Не-а, – не стал отпираться я. – Как-то соображалка не работает в такой обстановке. – Тут я буквально почувствовал возросшее напряжение. – Да ладно вам, парни, ну нечего мне рассказать. Не верю я в любовь, а она не верит в меня и старательно обходит стороной.
– Экий ты у нас особенный, – вставил Пило. – В богов не веришь, в любовь не веришь. А во что веришь-то тогда?



В квантовую физику и теорию струн, мать твою. Вот не люблю такие разговоры.
– Слышал когда-нибудь про Великую долину?
– Это ты про страну Вечной Радуги? – подал голос Ушастый.
– Ну вроде на эльфийском она так называется.
– И что с того? – спросил Пило.
– А вот в нее я и верю, – буркнул я. – Да и что-то расслабились мы. Поползли уже, а то не хочется загнуться от удушья.
Резко перевернувшись на живот, я дернул веревку, давая понять, что начинаю движение, и пополз вперед, прерывая этот не в меру затянувшийся привал.



– Мы еще продолжим этот разговор… – прокряхтел Пило, но тут же заткнулся. Ползти и одновременно разговаривать – не самая простая задачка.
Нет, брат, ты неправ. Я на такие темы и так-то не очень, а повторять уж точно не собираюсь. Да и не врал я, когда говорил, что не верю в явление под названием «любовь». Как бы ее ни воспевали, сколько бы книг ни было написано, фильмов – снято, историй – рассказано или постановок – организовано. Я все равно считаю это иллюзией. Что такое любовь? Всего лишь химический процесс в мозгу, сравнимый с приемом героина или эффектом от съеденной плитки молочного шоколада, ну или горького, кому как нравится. А если углубиться, то любовь – это вообще защитный механизм, созданный матушкой-природой. Люди – жесткие и безжалостные существа, готовые убивать себе подобных миллионами. Но при этом у них атрофирован инстинкт сохранения рода. Вернее, он изменен и извращен до неузнаваемости. Разве что юноши и девушки в пубертатном периоде еще хоть как-то схожи со своими четвероногими сородичами. А в принципе, не будь так называемой любви – человечество уже давно бы вымерло.



И что самое смешное – никто не задумывается, почему, скажем, во времена палеолита людское общество напоминало стаю, где все трахались со всеми, пардон за мой французский, и было вообще невозможно сказать, кто отец ребенка. Да и дети были общими – принадлежали стае. Потом в мезолите стали возникать кровавые конфронтации. Вот тогда впервые и появились роды, если их так можно назвать, а также общий закон, гласящий, что с сородичами спариваться нельзя. Но семей, и тем более любви, еще не было. И только в раннем неолите появились первые семьи и возникла любовь. Удивительно, да. Вот нет ее и нет, а тут раз – и на тебе, все счастливы и довольны. Можно, конечно, что-то вякнуть про развитие мозга и тому подобное. Но сути это не меняет: любовь – механизм, призванный заменить инстинкт и сохранить популяцию. И задери меня демоны, если я когда-нибудь приобщусь к компании тех, кто поглощен этой иллюзией, обычной, бесхитростной обманкой.



– Да к демона-а-а-а… – в сердцах выругался было я, но…
Интересно, вдруг боги и впрямь существуют? Тогда богиня любви на меня очень сильно обиделась. Иначе как объяснить тот факт, что мы с воплями и криками скатываемся с сумасшедшей скоростью по какому-то желобу! Зажмурившись, я желал только одного – чтобы на пути не оказался острый камень или выступ. Вдруг веревка натянулась. Живот скрутило так сильно, что из легких вырвался натужный хрип.
– Что там?! – крикнули сверху. По глупости и неосторожности я выронил наш фонарик, и теперь вокруг царила тьма.



– Зануда решил прогуляться! – ответил Руст.
– Ясно. Держитесь! Мы вас вытащим.
Пару мгновений спустя я снова ощутил, как затягивается веревка, а меня тащат наверх. Я старался не шевелиться, чтобы не мешать Ушастому и Пило. И тут слух уловил протяжный скрип. Движение замедлилось.
– Темные боги! – крикнул эльф. – Что это было?
– Веревка, – после секундного молчания ответил Щуплый. – Тут все в трещинах, волокна перетираются.
– Демоны! – в один поток слились голоса троих.



Если продолжить, то вниз свалимся мы с Щуплым, а от рывка полетят остальные. В таком узком проходе зацепиться особо не за что. Да я вообще не понимаю, как нас тянут.
В каменной кишке повисла тишина, присущая многовековому склепу. Помню, в каком-то из летних лагерей мне довелось посмотреть фильм, само существование которого запомнилось исключительно благодаря девушке, сидевшей в ряду передо мной. Но отдельные кадры припоминаю. На мир обрушился очередной апокалипсис, представший в виде нового ледникового периода. Еще там были градины размером с футбольный мяч…



– Эй, Руст! – обратился я к другу. Голос предательски подрагивал. – Контракт не закрывайте, я живучий!
Молчание.
– Не понял, ты о чем?
– Твою ж мать, – вздохнул я. – Весь момент поломал. Короче, Младшему передашь, он докумекает.
Мой кинжал срезает веревку, и я продолжаю скатываться по желобу. С каждой секундой далекий красноватый свет приближается. В ушах свист, от сопротивления воздуха глаза начинают слезиться, но закрывать их нельзя. Когда до алого мерцания остаются считаные метры, я, расставив руки, пытаюсь затормозить. Но скорость слишком велика, и камни сдирают с рук латные перчатки. Ладони как кипятком обдало, начинает кружиться голова. Наконец раздается хлопок, давление увеличивается, и куда-то пропадает кислород. Падая, я успеваю заметить несколько острых конусовидных булыжников. Сгруппировавшись, взмолился о том, чтобы угодить между ними и желательно на ровную поверхность. Сдохнуть от голода, будучи парализованным и со сломанным позвоночником, как-то не очень хочется.



Мгновение – и по ногам как молотом врезали. Снизив инерцию падения перекатом, я развалился на земле, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь удержать сознание. Через какое-то время мне удалось вдохнуть, но, знаете, иногда друзья бывают слишком самоотверженны: из отверстия под сводом вылетело какое-то черное пятно и шмякнулось мне на голову, отправляя неудачливого наемника в долгий круиз по землям абсолютного беспамятства.

«Слава Харте», – подумал я, очнувшись.
Правда, пробуждение было не самым приятным. Когда у тебя в ушной раковине бродит неведомое насекомое, сразу становится не до чего. Вскочив на ноги, я схватился за ухо и извлек на свет божий, вернее, пещерный, обычную сороконожку. Но легче от этого не стало. Разделавшись со злодейкой самым безжалостным способом – кинув ее в сторону ближайшего валуна, я присел на корточки и заглянул в мешок, так неудачно лишивший меня драгоценного времени.



Итак, что же мы имеем в активе. Два кинжала из прочной стали, и из оружия это все. Увы, но сабли, не раз спасавшие меня от палки наставника или вражеского клинка, не выдержали такого обращения с собой и надломились, причем короткая – сразу в трех местах. Погоревав об утрате, я зарыл их прямо на месте. Нести дополнительную тяжесть не очень-то полезно. Стрелки я растерял и искать их не намерен. Кто знает, сколько времени я провалялся здесь и когда обморок перешел в сон. Есть вероятность, что я застудил внутренние органы и скоро меня догонит хворь, поэтому нужно шевелить ножками в темпе нижнего брейка. Из еды у меня несколько краюшек хлеба, сухарики и солонина, куда ж без нее. Больше в мешке, отправленном мне друзьями, я не нашел ничего. Но и за это спасибо.



С амуницией тоже полный швах. Кое-как стянув с себя гнутую бронь, я опять же пустил ее на ремни, вырезав всю сталь. Выкинув бесполезный металл, я как мог замотался в шкуры, мех и ткань. Часть пришлось пустить на бинты – ладони напоминали добротную отбивную и каждое движение пальцем или кистью отзывалось неслабой болью. Удивительно, но, поплутав по небольшой пещерке, в которую меня угораздило свалиться, я отыскал длинный камень, не помню, как он там называется, сталагмит или сталактит. Потратив немало усилий, я таки выломал его из гнезда и примотал к нему откопанную длинную саблю. Да-да, знаю – двойная работа, но что делать.



В итоге я стал напоминать неандертальца, собравшегося поохотиться. Замотанный в шкуры, чумазый, с самопальным копьем. Единственное, что разрушало созданный антураж, – камень-светильник, ощутимо уменьшившийся в размерах. Видимо, тепло выделялось не столько магией, сколько процессами, проходившими на молекулярном уровне. Иначе как объяснить тот факт, что булыжник размером с голову уменьшился в диаметре сантиметра на три? Только так и объяснить – контролируемая аннигиляция с выделением большого количества энергии. А может, и не так, я в этих вопросах не очень подкован.



Посидев на дорожку, я закинул мешок с провизией, которой хватит дней на пять, за спину и, набрав в удачно подвернувшемся озерце воды, отправился к расщелине. Сперва я, понятное дело, собирался наловить рыбы (или что там водится в подземных озерах), но почему меня никто не предупредил, что температура в таких водоемах близится к нулю?
Расщелина встретила меня доброй сотней различных насекомых и прочих гадов. Продравшись через скопления исконных жителей подгорий, да простят меня господа гномы, я имел счастье оказаться не в глухом тупичке, а в довольно просторном тоннеле, который, слава богам, пока не имел разветвлений. Собственно, так и началось мое первое путешествие. Что ж, пока не жалуюсь.




– Демоны задери Старшего! Темные боги полюби командование служивых! Заграф дир гос! Чтоб у плетельщика той веревки чирей вылез на кончике самого дорогого! – Из горла вырывались еще сотни проклятий, но ситуацию это особо не меняло.
Камень, служивший единственным источником тепла и света, загнулся, кажется, дней пять назад. Впрочем, это не стало большой неожиданностью или неприятностью. Видимо, во времена бурной лесной молодости я выпил немало порций «Ночной кошки» и уже через два дня смог довольно-таки неплохо ориентироваться в темноте. Предметы приобретали более-менее явные очертания, но дальность обзора ограничивалась всего пятью метрами. Спасал слух, невероятно обострившийся за это время. Могу поклясться, что иногда слышу, как по стене ползет сороконожка, как в отдушине еле слышно свистит воздух. Правда, когда невдалеке рычит костяная пантера, я нахожу эту особенность не самой приятной.



С местными обитателями я встретился в первый же день. Идя по тоннелю, я уморился и присел на небольшой валун. Каково же было мое удивление, когда эта каменюга попыталась мною перекусить! Увы, обедом я становиться не собирался, и поэтому заколол это нечто. Как выяснилось позже, мне крупно повезло. Копье угодило прямо в глаз хищнику – единственное уязвимое место на всем теле. Выглядели эти монстры не очень презентабельно. Тело – как у молодой пантеры, вот только вместо четырех лап – шесть, две передние и четыре задние, на голове один рог, глаз тоже один, клыки длиной с ладонь, а вместо шерсти – костяной панцирь. Я так и назвал эту тварь – костяная пантера. Встречались они не очень часто. Какое-то время я ломал голову над вопросом, чем же они питаются, но потом увидел, как эта зверюга приятно перекусывает своим собратом или сестрой. Каннибалы демоновы! Когда закончились припасы и вода, мне пришлось приобщиться к местному рациону. Правда, меню оказалось не очень-то богатым.



Питательный завтрак из насекомых, забравшихся под небольшой камень. Вместо компота, чая или кофе – слизь, которую приходилось выдавливать из толстеньких жуков. Обед примерно такой же, да и ужин, впрочем, тоже. Раз в несколько дней у меня пир – костяная пантера. Полчаса мучений, пара царапин, которые тут же обрабатываются смесью из грибов-зеленок (благо тут они росли в изобилии, а как из них готовить лекарство, я знал получше многих лекарей) – и вот я уже разделываю тушку. Причем разделывал я ее очень любопытным образом. Разрезать этот панцирь можно двумя способами. Либо клыками самой пантеры, которые резали даже камень, либо с помощью весьма экстравагантного маневра – это в том случае, если лень тратить четыре часа на то, чтобы вытащить клык.



В общем, раскрывается пасть и старшим кинжалом в ней разрезается все что можно, а потом начинается утомительный процесс, затягивающийся часа на два. Но это все равно быстрее, чем выдергивать клык, служивший всего один раз, а после этого почему-то приходивший в негодность. Видать, тварюжки были магические. Так вот, потом приходилось залезать жертве в рот и вырезать из тела мясо, – описывать процесс не стану. Сейчас мои шкуры хрустят при каждом шаге от запекшейся крови, а все тело чешется из-за земляных блох, свивших себе уютное гнездо в растительности по всему телу, и опять же из-за запекшейся крови. Иногда зуд был до безумия невыносим. Чтобы хоть как-то притупить его, я делал зарубки… у себя на плече. Начни я расчесывать – и пиши пропало: инфекция в крови, гной, смерть.



И вот в данный момент мои мучения могут подойти к концу. Нет-нет, я вовсе не заблудился в бесконечном подземном лабиринте, хотя уже давно бездумно сворачивал на перекрестках, полагаясь лишь на удачу. Я не нашел выход, меня не придавил обвал, случавшийся на моей памяти раза три, я не подвернул ногу, чего боялся больше клыков, и не задохнулся от газа, хотя однажды был близок к этому. Просто, завалившись отдохнуть, я поленился потратить двадцать минут на «взгляд», и вот к чему это привело: меня окружили неизвестные враги.



Пять существ, похожие на кротов, только размером раз в семь побольше. Вместо усиков у них какие-то отростки, причем у этих отростков есть собственные зубастые пасти. Когти размером с предплечье также не внушали особого оптимизма. Грязно выругавшись, я сжал в подживших ладонях копье и прижался спиной к стене, готовясь завалить этих тварюжек, а если выдастся возможность, вжать тапки в пол. Никаких мыслей из разряда «продать свою жизнь подороже» или «как мне не повезло» не было, как не было и отчаяния. Наоборот, я испытывал некое возбуждение. Опасность, как терпкое вино, бодрила тело и, как тяжелый рок, била по нервам, зажигая внутренний огонь. Возможно, попав на Ангадор, я стал адреналиновым маньяком, но… пусть так, сейчас это неважно.



Ядерные кроты, так я решил их назвать (ну, вы поняли, фантазия у меня хромает на обе ноги), закончили примериваться, и один из них ринулся в безумную атаку. Я был начеку. Присев, упер тупой конец каменного копья в землю и приготовился к столкновению. Так и произошло. На полной скорости животное налетело на саблю. Лезвие, пронзив пасть, ощеренную сотней мелких острых зубок, пробило череп и мозг. По рукам заструилась теплая жидкость, скорее всего кровь, смешанная со слюной.
С усилием отбросив от себя труп, я вернулся на позицию. Вновь прижался к стене и, взвинтив восприятие, стал дожидаться очередного рывка. Кроты оказались тупы и неповоротливы. Единственное, что они могли, – это поодиночке бросаться на добычу. Смерть сородичей не волновала стаю, а атаковать вдвоем им не позволяла тучность и острые камни по бокам от меня. Еще двоих я прикончил тем же способом. С оставшимися стало посложнее. Копье от бесконечных толчков подломилось у основания, его длины больше не хватало для безопасной обороны. Перехватив орудие поудобнее, я разогнал ритм сердца. В последнее время ускорение стало даваться мне так же легко, как «скрыт». Ступив на шаг вперед и влево, я задвигался по кругу. В итоге получилась цепочка: два крота стояли друг за другом, а перед ними я. Ядерный рванулся, но я только этого и ждал. Толчок – и я взмыл в воздух на полметра. Это был тот максимум, который можно выжать без разбега и с больными ногами. Совсем по-киношному врезал вытянутой ногой в рыло кроту. По залу пробежалось эхо яростного визжания. Секунда – и копье пронзило глаз твари, еще секунда – и я, перехватив оружие, раздробил ему черепушку. Остался последний крот. Самый большой и с кучей шрамов. Видимо, вожак.



Вновь я закружил, выдерживая дистанцию и не отрывая взгляда от глаз, пылающих холодной яростью. Эта сцена была неотличима от той, что можно увидеть в музее, когда восковой человечек, присев и держа копье горизонтально, обходит стороной саблезубого тигра, готовящегося к прыжку. И крот прыгнул, черной дымкой размазавшись в полете. На атаку времени не было, и я ушел в перекат, но по неопытности недооценил противника. Изогнувшись в полете, тот зацепил когтями спину, и я рухнул на землю. Плохо, очень плохо. Кости не задеты – крот не смог пробиться через каркас мышц, доведенных бесконечными тренировками до статуса «стальные», – но падение на землю с такими ранами… Боюсь, я все же подцепил инфекцию. Прикусив кончик языка, чтобы на некоторое время приглушить боль, я снова выполнил перекат. Раз уж подцепил сонм болячек, что уж теперь выбирать стратегию. Крот, не совладав с инерцией, с громким «шлеп» впечатался в стену. Но через секунду он, оттолкнувшись от стены, рванул в мою сторону. Что-то мне это напомнило. Примерно год назад я оказался в той же ситуации, когда бастард Младшего чуть не попробовал на вкус мои кишки. Я разогнал сердце до предела, сделал глубокий вдох, и кровь понесла кислород. Мышцы как огнем ожгло. Еще один вдох – и в суставных сумках появляются пузырьки кислорода, дарящие боль и невероятную гибкость. Первую ступень своей техники я назвал «факир». Да, я в курсе, что эти ребята занимаются совсем другим, но кто мне прикажет назвать по-другому? Мой рывок оказался много стремительнее, чем движение противника. Оказавшись у него под брюхом, я взмахнул руками – они стали будто веревочными, со стороны могло показаться, что в них вовсе нет костей. Копье зашлось причудливым зигзагом, и позади меня рухнул ядерный крот с распоротым нутром, из которого уже вываливались внутренности. По полу расплывалась лужа крови.







0 Комментариев и отзывов к аудиокниге Чужое сердце - Клеванский Кирилл

  • Главная
  • Правообладателям
  • Контакты
Не работает аудиокнига? Отключи Adblock. Читать >>>