» » Одиссея капитана Блада - Сабатини Рафаэль

Жми, тут можно >>> Аудиокниги слушать онлайн
бесплатно

Одиссея капитана Блада - Сабатини Рафаэль

00
Одиссея капитана Блада - Сабатини Рафаэль

Скачать книгу Одиссея капитана Блада - Сабатини Рафаэль бесплатно


Однажды, явившись на пристань на полчаса раньше обычного, Питер Блад встретил Арабеллу Бишоп, только что вышедшую из барака. Он снял шляпу и посторонился, уступая ей дорогу, но девушка, гордо подняв голову и не глядя на него, прошла мимо.
— Мисс Арабелла! — умоляюще произнёс Блад.
Арабелла сделала вид, что только сейчас заметила доктора. Бросив на него насмешливый взгляд, она сказала:
— Ах, это вы, воспитанный джентльмен!
— Неужели я никогда не буду прощён? Умоляю вас, мисс, сменить гнев на милость!



— О, какое самоуничижение!
— Вы издеваетесь надо мной, — сказал он с подчёркнутым смирением. Я, конечно, только раб… но ведь и вы когда-нибудь можете заболеть.
— Ну и что же?
— Вы сочтёте неудобным для себя прибегать к моим услугам, если будете считать меня своим недругом.
— Разве вы единственный врач в Бриджтауне?
— Зато я самый безвредный из них!
Арабелла уловила в тоне Питера Блада нотку насмешки. Окинув его надменным взглядом, она раздражённо заметила:



— Не кажется ли вам, что вы ведёте себя слишком свободно?
— Возможно, — согласился Блад. — Но доктор имеет на это право.
Его спокойный ответ ещё больше рассердил Арабеллу.
— Но я не ваша пациентка! — с возмущением воскликнула она. — Запомните это раз и навсегда!
Не попрощавшись, Арабелла круто повернулась и быстро пошла вдоль пристани.
Блад долго смотрел ей вслед, затем сокрушённо развёл руками и воскликнул:
— Что же это такое?! Либо она мегера, либо я болван! Пожалуй, и то и другое справедливо…



И, придя к такому заключению, он вошёл в барак.
Этому утру суждено было стать утром волнений. Примерно через час после ухода Арабеллы, когда Блад покидал барак, к нему подошёл Вакер — как помнит читатель, один из двух других врачей Бриджтауна.
Блад очень удивился этому, ибо до сих пор врачи старались не замечать его, лишь изредка снисходя до сухого приветствия.
— Если вы идёте к полковнику Бишопу, то, с вашего согласия, я немного провожу вас, — любезно сказал Вакер, приземистый, широкоплечий человек лет сорока пяти, с обвислыми щеками и тусклыми голубыми глазами. Предложение Вакера удивило Блада ещё более, но внешне он не показал этого.



— Я иду в дом губернатора, — ответил он.
— Да?! Вернее, к супруге губернатора? — многозначительно хихикнул Вакер. — Я слыхал, что она отнимает у вас уйму времени. Что ж, молодость и привлекательная внешность, доктор Блад! Молодость и красота! Это даёт врачу огромное преимущество, особенно когда он лечит дам!
Питер пристально взглянул на Вакера:
— Мне кажется, я угадываю вашу мысль. Поделитесь ею не со мной, а с губернатором Стидом. Быть может, это его позабавит.
— Вы неправильно поняли меня, дорогой! — поторопился исправить свои неосторожные слова Вакер. — У меня вовсе не было таких мыслей.



— Надеюсь, что так! — усмехнулся Блад.
— Не будьте так вспыльчивы, мой друг, — вкрадчиво заговорил Вакер и доверительно взял Питера под руку. — Я хочу помочь вам! — Голос доктора понизился почти до шёпота. — Ведь рабство должно быть очень неприятно для такого талантливого человека, как вы.
— Какая проницательность! — насмешливо воскликнул Блад.
Однако доктор не заметил этой насмешки или не счёл нужным её заметить.
— Я не дурак, дорогой коллега, — продолжал он. — Я вижу человека насквозь и могу даже сказать, что он думает.



— Вы убедите меня в этом, если скажете, о чем думаю я, — заметил Блад.
Доктор Вакер окинул взглядом пустынную пристань, вдоль которой они шли в этот момент, и, ещё ближе придвинувшись к Бладу, сказал вкрадчивым голосом:
— Не раз наблюдал я за вами, когда вы тоскливо всматривались в морскую даль. И вы полагаете, что я не знаю ваших мыслей? Если бы вам удалось спастись из этого ада, вы могли бы, как свободный человек, с удовольствием и выгодой для себя всецело отдаться своей профессии, украшением которой вы являетесь. Мир велик, и, кроме Англии, есть ещё много стран, где такого человека, как вы, всегда тепло встретят. Помимо английских колоний, есть и другие. — Вакер оглянулся по сторонам и продолжал тоном заговорщика: — Отсюда совсем недалеко до голландской колонии Кюрасао. В это время года туда вполне можно добраться даже в небольшой лодке. Кюрасао может стать мостиком в огромный мир. Он откроется перед вами, как только вы освободитесь от цепей.



Доктор Вакер умолк и выжидающе уставился на своего невозмутимого спутника. Но Блад молчал.
— Что вы на это скажете? — с нетерпением спросил Вакер.
Блад ответил не сразу. Ему нужно было время, чтобы хладнокровно разобраться в потоке мыслей, нахлынувших на него при этом неожиданном предложении. Подумав, он начал с того, чем другой бы кончил:
— У меня нет денег, а ведь для такого путешествия их потребуется немало.
— Разве я не сказал, что хочу быть вашим другом? — воскликнул Вакер. — Почему? — в упор спросил Блад, хотя в ответе на свой вопрос он не нуждался.



Доктор Вакер стал пространно объяснять, как обливается кровью его сердце при виде коллеги, изнывающего в рабстве и лишённого возможности применить на деле свои чудесные способности. Но Питер Блад сразу понял истинную причину: любым способом врачи стремились отделаться от конкурента, присутствие которого разоряло их.
Медлительность в принятии решений не являлась недостатком Блада. До сих пор он даже не помышлял о бегстве, понимая, что всякая попытка бежать без посторонней помощи окончилась бы провалом. Сейчас же, когда он мог рассчитывать на помощь Вакера и, в чем Блад не сомневался, его друга Бронсона, побег уже не казался ему безнадёжным предприятием. И мысленно он уже сказал Вакеру: «Да!»



Выслушав длинные разглагольствования Вакера, Блад сделал вид, что искренне верит в дружеские побуждения своего коллеги.
— Это очень благородно с вашей стороны, коллега, — сказал он. — Именно так поступил бы и я, если бы мне представился подобный случай.
В глазах Вакера мелькнула радость, и он поспешно, даже слишком поспешно спросил:
— Значит, вы согласны?
— Согласен? — улыбнулся Блад. — А если меня поймают и приведут обратно, то мой лоб на всю жизнь украсится клеймом!



— Риск, конечно, велик, — согласился Вакер. — Но подумайте — в случае успеха вас ждёт свобода, перед вами откроется весь мир!
Блад кивнул головой:
— Все это так. Однако для побега, помимо мужества, нужны и деньги.
Шлюпка обойдётся, вероятно, фунтов в двадцать.
— Деньги вы получите! — поторопился заверить Вакер. — Это будет заём, который вы нам вернёте… вернёте мне, когда сможете.
Это предательское «нам» и столь же быстрая поправка оговорки лишний раз подтвердили правильность предположения Блада. Сейчас у него не было и тени сомнения в том, что Вакер действовал вкупе с Бронсоном.



Навстречу им стали все чаще попадаться люди, что заставило собеседников прекратить разговор. Блад выразил Вакеру свою благодарность, хотя понимал, что благодарить его, в сущности, не за что.
— Завтра мы продолжим нашу беседу, — сказал он. — Вы приоткрыли мне двери надежды, коллега!
Блад говорил правду: он чувствовал себя, как узник, перед которым внезапно приоткрылись двери темницы.
Распрощавшись с Вакером, Блад прежде всего решил посоветоваться с Джереми Питтом. Вряд ли можно было сомневаться, чтобы Питт отказался разделить с ним опасности задуманного побега. К тому же Питт был штурманом, а пускаться в неведомое плавание без опытного штурмана было бы по меньшей мере неразумно.



Задолго до наступления вечера Блад был уже на территории, огороженной высоким частоколом, за которым находились хижины рабов и большой белый дом надсмотрщика.
— Когда все уснут, приходи ко мне, — шепнул Блад Питту. — Я должен кое-что сообщить тебе…
Молодой человек удивлённо посмотрел на Блада. Его слова, казалось, пробудили Питта от оцепенения, в которое его вогнала жизнь, мало похожая на человеческую. Он кивнул головой, и они разошлись.
Полгода жизни на плантациях Барбадоса ввергли молодого моряка в состояние полной безнадёжности. Он уже не был прежним спокойным, энергичным и уверенным в себе человеком, а передвигался крадучись, как забитая собака. Его лицо, утратив былые краски, стало безжизненным, глаза потускнели. Он выжил, несмотря на постоянный голод, изнуряющую работу под жестокими лучами тропического солнца и плети надсмотрщика. Отчаяние притупило в нем все чувства, и он медленно превращался в животное. Лишь чувство человеческого достоинства ещё не совсем угасло в Питте. Ночью, когда Блад изложил план бегства, молодой человек словно обезумел.



— Бегство! О боже! — задыхаясь, — сказал он и, схватившись за голову, зарыдал, как ребёнок.
— Тише! — прошептал Блад. Его рука слегка сжала плечо Питта. — Держи себя в руках. Нас запорют насмерть, если подслушают, о чем говорим. Одна из привилегий, которыми пользовался Блад, состояла также в том, что он жил теперь в отдельной хижине. Она была сплетена из прутьев и свободно пропускала каждый звук. И хотя лагерь осуждённых давно уже погрузился в глубокий сон, поблизости мог оказаться какой-нибудь слишком бдительный надсмотрщик, а это грозило непоправимой бедой. Питт постарался взять себя в руки.



В течение часа в хижине слышался едва внятный шёпот. Надежда на освобождение вернула Питту его прежнюю сообразительность. Друзья решили, что для участия в задуманном предприятии следует привлечь человек восемь-девять, не больше. Из двух десятков ещё оставшихся в живых повстанцев, которых купил полковник Бишоп, предстояло выбрать наиболее подходящих. Было бы хорошо, если бы все они знали море, но таких людей насчитывалось всего лишь двое — Хагторп, служивший в королевском военно-морском флоте, и младший офицер Николае Дайк. И ещё один — артиллерист, по имени Огл, знакомый с морем, — также мог стать полезным спутником. Договорились, что Питт начнёт с этих трех, а затем завербует ещё человек шесть — восемь. Блад советовал Питту действовать осторожно: выяснить сначала настроение людей, а потом уж говорить с ними более или менее откровенно.



— Помни, — говорил Блад, — что, выдав себя, ты погубишь все: ведь ты — единственный штурман среди нас, и без тебя бегство невозможно.
Заверив Блада, что он все понял, Питт прокрался в свою хижину и бросился на соломенную подстилку, служившую ему постелью.
На следующее утро Блад встретился на пристани с доктором Вакером. Доктор соглашался дать взаймы тридцать фунтов стерлингов, необходимые для приобретения шлюпки. Блад почтительно поблагодарил его и сказал:
— Мне нужны не деньги, а шлюпка. Но я не знаю, кто осмелится продать мне её после угроз наказаний, перечисленных в приказе губернатора Стида. Вы, конечно, знаете его?



Доктор Вакер в раздумье потёр подбородок:
— Да, я читал это объявление… Однако, согласитесь, не мне же приобретать для вас шлюпку! Это станет сразу же известно всем. Моё участие повлечёт за собой тюремное заключение и штраф в двести фунтов… вы понимаете?
Надежда, горевшая в душе Блада, потускнела, и тень отчаяния пробежала по его лицу.
— Да, но тогда… — пробормотал он, — к чему же мне ваши деньги?
— Отчаиваться рано, — сказал Вакер, и по тонким его губам скользнула улыбка. — Я об этом думал. Пусть человек, который купит шлюпку, уедет с вами. Здесь не должно остаться никого, кому пришлось бы впоследствии отвечать.



— Но кто же согласится бежать отсюда, кроме людей, влачащих такую же участь, как и я? — с сомнением спросил Блад.
— На острове есть не только невольники, но и ссыльные, — пояснил Вакер. — Люди, отбывающие ссылку за долги, будут счастливы расправить свои крылья. Я знаю одного корабельного плотника, по фамилии Нэтталл, и мне известно, что он с радостью воспользуется возможностью уехать.
— Но если он явится к кому-то покупать шлюпку, то, естественно, возникнет вопрос, откуда он взял деньги.



— Конечно, такой вопрос может возникнуть, но надо сделать так, чтобы на острове не осталось никого, кому можно было бы задать такой вопрос. Блад понимающе кивнул головой, и Вакер подробно изложил свой план:
— Берите деньги и сразу же забудьте, что вам их дал я. Если же вас спросят о них, то вы скажете, что ваши друзья или родственники прислали вам эти деньги из Англии через одного из ваших пациентов, имя которого вы, как честный человек, ни в коем случае не можете назвать.
Он умолк и вопросительно посмотрел на Блада, и, когда тот ответил утвердительным взглядом, доктор, облегчённо вздохнув, продолжал:



— Если действовать осторожно, то никаких вопросов не последует. Вам следует договориться с Нэтталлом, потому что плотник может быть очень полезным членом вашей команды. Он подыщет подходящую шлюпку и купит её. Всю подготовку к бегству нужно закончить до приобретения шлюпки и, не теряя ни минуты, исчезнуть. Понимаете?
Блад понимал его так хорошо, что уже через час повидал Нэтталла и выяснил, что он действительно согласен участвовать в побеге. Они договорились, что плотник немедленно начнёт поиски шлюпки, а когда она будет найдена, Блад сразу же передаст ему необходимую сумму.



Поиски, однако, заняли гораздо больше времени, нежели предполагал Блад. Лишь недели через три Нэтталл, с которым Блад встречался почти ежедневно, сообщил, что нашёл подходящее судёнышко и что его согласны продать за двадцать два фунта. В тот же вечер, вдали от любопытных глаз, Блад вручил ему деньги, и Нэтталл ушёл, чтобы совершить покупку в конце следующего дня. Он должен был доставить шлюпку к пристани, откуда под покровом ночи Блад и его товарищи отправятся навстречу свободе.
Наконец все приготовления к побегу были закончены. В пустом бараке, где ещё недавно помещались раненые пленники, Нэтталл спрятал центнер хлеба, несколько кругов сыра, бочонок воды, десяток бутылок вина, компас, квадрант, карту, песочные часы, лаг, фонарь и свечи. За палисадом, окружавшим лагерь осуждённых, также все были готовы.



Хагторп, Дайк и Огл согласились бежать, как и восемь других людей, тщательно отобранных из бывших повстанцев. В хижине Питта, где он жил вместе с пятью заключёнными, согласившимися участвовать в смелой попытке Блада, в течение этих томительных ночей ожидания была сплетена лестница, чтобы с её помощью перебраться через палисад.
Со страхом и нетерпением ожидали участники побега наступления следующего дня, который должен был стать последним днём их страшной жизни на Барбадосе.
Вечером, перед закатом солнца, убедившись, что Нэтталл отправился за лодкой, Блад медленно подошёл к лагерю, куда надсмотрщики загоняли невольников, только что возвратившихся с плантаций. Он молча стоял у ворот, пропуская мимо себя измождённых, смертельно уставших людей, но посвящённым был понятен огонёк надежды, горевший в его глазах. Войдя в ворота вслед за невольниками, тащившимися к своим убогим хижинам, он увидел полковника Бишопа. Плантатор с тростью в руках разговаривал с надсмотрщиком Кентом, стоя около колодок, предназначенных для наказания провинившихся рабов. Заметив Блада, он мрачно взглянул на него.



— Где ты шлялся? — закричал он, и, хотя угрожающий тон, звучавший в голосе полковника, был для него обычным, Блад почувствовал, как его сердце болезненно сжалось.
— Я был в городе, — ответил он. — У госпожи Патч лихорадка, а господин Деккер вывихнул ногу.
— За тобой ходили к Деккеру, но тебя там не нашли. Мне придётся кое-что предпринять, красавец, чтобы ты не лодырничал и не злоупотреблял предоставленной тебе свободой. Не забывай, что ты осуждённый бунтовщик! — Мне все время об этом напоминают, — ответил Блад, так и не научившийся сдерживать свой язык.



— Черт возьми! — заорал взбешённый Бишоп. — Ты ещё осмеливаешься говорить мне дерзости?
Вспомнив, как много поставлено им сегодня на карту и живо представив себе тот страх, с каким прислушиваются к его разговору с Бишопом товарищи в окружающих хижинах, Блад с необычным смирением ответил:
— О нет, сэр! Я далёк от мысли говорить вам дерзости. Я… чувствую себя виноватым, что вам пришлось искать меня…
Бишоп внезапно остыл:
— Да? Ну ладно, сейчас ты почувствуешь себя ещё больше виноватым. У губернатора приступ подагры, он визжит, как недорезанная свинья, а тебя нигде нельзя найти. Немедленно отправляйся в губернаторский дом. Тебя там ждут… Кент, дай ему лошадь, а то этот олух будет добираться туда всю ночь.



У Блада не было времени раздумывать. Он сознавал своё бессилие устранить эту неожиданную помеху. Но бегство было назначено на полночь. В надежде вернуться к этому времени доктор вскочил на подведённую Кентом лошадь.
— А как я вернусь назад? — спросил он. — Ведь ворота палисада будут закрыты.
— Об этом не беспокойся. До утра ты сюда не вернёшься, — ответил Бишоп. — Они найдут для тебя какую-нибудь конуру в губернаторском доме, где ты и переспишь.
Сердце Питера Блада упало.



— Но… — начал он.
— Отправляйся без разговоров! Ты, кажется, намерен болтать до темноты. Губернатор ждёт тебя! — И Бишоп с такой силой ударил лошадь Блада своей тростью, что она рванулась вперёд, едва не выбросив из седла всадника.
Питер Блад уехал с настроением, близким к отчаянию. Бегство приходилось откладывать до следующей ночи, а это грозило осложнениями: сделка Нэтталла могла получить огласку, к нему могли обратиться с вопросами, на которые трудно было ответить, не возбудив подозрения.



Блад рассчитывал, что после визита в губернаторский дом ему удастся под покровом темноты незаметно прокрасться к частоколу и дать знать Питту и другим о своём возвращении. Тогда бегство ещё могло бы состояться. Однако и эти расчёты сорвал губернатор, у которого он нашёл свирепый приступ подагры и не менее свирепый приступ гнева, вызванный длительным отсутствием Блада.
Губернатор задержал доктора до глубокой ночи. Блад надеялся уйти после того, как ему удалось при помощи кровопускания несколько успокоить боли, мучившие губернатора, но Стид не хотел и слышать об отъезде Блада. Доктор должен был остаться на ночь здесь же, в губернаторской спальне. Судьба, казалось, издевалась над Бладом. Бегство в эту ночь окончательно срывалось.



Только рано утром Питер Блад, заявив, что ему необходимо побывать в аптеке, смог выбраться из губернаторского дома.
Он поспешил к Нэтталлу и застал его в ужасном состоянии. Несчастный плотник, прождавший на пристани всю ночь, был убеждён, что все уже открыто и он погиб. Питер Блад как мог успокоил его.
— Мы бежим сегодня ночью, — сказал он с уверенностью, которой на самом деле не испытывал. — Бежим, если даже для этого мне придётся выпустить у губернатора всю его кровь. Будьте готовы сегодня ночью.



— Ну, а если днём у меня спросят, откуда я взял деньги? — проблеял Нэтталл. Это был щуплый человечек с мелкими чертами лица и бесцветными, отчаянно моргающими глазами.
— Придумайте что-нибудь. Но не трусьте. Держитесь уверенней. Я не могу больше здесь задерживаться. — И с этими словами Блад расстался с плотником.
Через час после его ухода в жалкую лачугу Нэтталла явился чиновник из канцелярии губернатора. С тех пор как на острове появились осуждённые повстанцы, губернатор установил правило, по которому каждый, продавший шлюпку, обязан был сообщить об этом властям, после чего имел право на получение обратно залога в десять фунтов стерлингов, который вносил каждый владелец шлюпки. Однако губернаторская канцелярия отложила выплату залога человеку, продавшему Нэтталлу шлюпку, чтобы проверить, действительно ли была совершена эта сделка.



— Нам стало известно, что ты купил лодку у Роберта Фаррела, — сказал чиновник.
— Да, — ответил Нэтталл, убеждённый, что для него уже наступил конец. — Не кажется ли тебе, что ты вовсе не торопишься сообщить об этой покупке в канцелярию губернатора? — Это было сказано таким тоном, что бесцветные глазки Нэтталла замигали ещё быстрее.
— С… сообщить об этом?
— Ты знаешь, что это требуется по закону.
— Если вы позволите… я… я не знал!
— Но об этом было объявлено ещё в январе.



— Я… я… не умею читать.
Чиновник посмотрел на него с нескрываемым презрением.
— Теперь ты об этом знаешь. Потрудись до двенадцати часов дня внести в канцелярию губернатора залог — десять фунтов стерлингов. Чиновник удалился, оставив Нэтталла в холодном поту, хотя утро было очень жаркое. Несчастный плотник был рад, что ему не задали самого неприятного вопроса: откуда у человека, сосланного на остров за неуплату долгов, оказались деньги для покупки шлюпки? Он понимал, конечно, что это была только временная отсрочка, что этот вопрос ему все равно зададут, и тогда ему придёт конец.



Нэтталл проклинал ту минуту, когда он согласился принять участие в бегстве. Ему казалось, что все их планы раскрыты, что его, наверно, повесят или по крайней мере заклеймят калёным железом и продадут в рабство, как и тех арестантов, с которыми он имел безумие связаться. Если бы только в его руках были эти злосчастные десять фунтов для внесения залога, тогда он мог бы сейчас же закончить все формальности, и это отсрочило бы необходимость отвечать на вопросы. Ведь чиновник не обратил внимания на то, что Нэтталл был должником. Следовательно, его коллеги тоже могли оказаться такими же рассеянными хотя бы на один-два дня. А за это время Нэтталл надеялся оказаться вне пределов их досягаемости.



Нужно было что-то немедленно предпринять и во что бы то ни стало найти деньги до двенадцати часов дня.
Схватив шляпу, Нэтталл отправился на поиски Питера Блада. Но где мог быть сейчас доктор? Где его искать? Он осмелился спросить у одно-двух прохожих, не видели ли они доктора Блада, делая вид, будто чувствует себя плохо, что, впрочем, весьма походило на истину. Но никто не мог ответить ему на этот вопрос, а поскольку Блад никогда не говорил плотнику о роли Вакера в предполагаемом побеге, то Нэтталл прошёл мимо дома единственного человека на Барбадосе, который охотно помог бы ему найти Блада.



В конце концов Нэтталл отправился на плантацию полковника Бишопа, решив, что если Блада не окажется и там, то он повидает Питта — о его участии в бегстве ему было известно — и через него передаст Бладу обо всем, что с ним произошло.
Встревоженный Нэтталл, не замечая ужасной жары, вышел из города и отправился на холмы к северу от города, где находилась плантация.
В это же самое время Блад, снабдив губернатора лекарством, получил разрешение отправиться по своим делам. Он выехал из губернаторского дома, намереваясь отправиться на плантацию, и попал бы туда, конечно, гораздо раньше Нэтталла, если бы непредвиденная задержка не повлекла за собой несколько неприятных событий. А причиной задержки оказалась Арабелла Бишоп.



Они встретились у ворот пышного сада, окружавшего губернаторский дом.
На этот раз Питер Блад был в хорошем настроении. Здоровье знатного пациента улучшилось настолько, что Блад приобрёл наконец свободу передвижения, и это сразу же вывело его из состояния мрачной подавленности, в котором он находился последние двенадцать часов. Ртуть в термометре его настроения подскочила вверх. Он смотрел на будущее оптимистически: ну что ж, не удалось прошлой ночью — удастся нынешней; один день, в конце концов, ничего не решает. Конечно, губернаторская канцелярия — малоприятное учреждение, но от её внимания они избавлены по меньшей мере на сутки, а к этому времени их судёнышко будет уже далеко отсюда.



Его уверенность в успехе была первой причиной несчастья. Вторая же заключалась в том, что и у Арабеллы Бишоп в этот день было такое же хорошее настроение, и она не испытывала к Бладу никакой вражды. Эти два обстоятельства и явились причиной его задержки, приведшей к печальным последствиям.
Увидев Блада, Арабелла с милой улыбкой поздоровалась с ним и заметила:
— Кажется, уже целый месяц прошёл со дня нашей последней встречи.
— Точнее говоря, двадцать один день. Я считал их.



— А я уже начала думать, что вы умерли.
— В таком случае благодарю вас за венок.
— Какой венок?
— Венок на мою могилу.
— Почему вы всегда шутите? — спросила Арабелла, вспомнив, что именно его насмешливость во время последней встречи оттолкнула её от Блада.
— Человек должен уметь иногда посмеяться над собой, иначе он сойдёт с ума, — ответил Блад. — Об этом, к сожалению, знают очень немногие, и поэтому в мире так много сумасшедших.
— Над собой вы можете смеяться сколько угодно. Но, мне кажется, что вы смеётесь и надо мной, а это ведь невежливо.



— Честное слово, вы ошибаетесь. Я смеюсь только над смешным, а вы совсем не смешны.
— Какая же я тогда? — улыбнулась Арабелла.
Он с восхищением глядел на неё — такую очаровательную, доверчивую и искреннюю.
— Вы — племянница человека, которому я принадлежу как невольник. — Он сказал это мягко, без озлобления.
— Нет, нет, это не ответ! — настаивала она. — Сегодня вы должны отвечать мне искренне.
— Искренне? — переспросил Блад. — На ваши вопросы вообще отвечать трудно, а отвечать искренне… Ну хорошо. Я скажу, что тот человек, другом которого вы станете, может считать себя счастливцем… — Он, видимо, хотел ещё что-то сказать, но сдержался.



— Это даже более чем вежливо! — рассмеялась Арабелла. — Оказывается, вы умеете говорить комплименты! Другой на вашем месте…
— Вы думаете, я не знаю, что сказал бы другой на моем месте? — перебил её Блад. — Вы, очевидно, полагаете, что я не знаю мужчин?
— Возможно, мужчин вы знаете, но в женщинах вы совершенно не способны разбираться, и инцидент в госпитале лишь подтверждает это.
— Неужели вы никогда не забудете о нем?
— Никогда!
— Какая память! Разве у меня нет каких-либо хороших качеств, о которых можно было бы говорить?



— Почему же, таких качеств у вас несколько.
— Какие же, например? — поспешно спросил Блад.
— Вы прекрасно говорите по-испански.
— И это все? — уныло протянул Блад.
Но девушка словно не заметила его огорчения.
— Где вы изучили этот язык? Вы были в Испании? — спросила она.
— Да, я два года просидел в испанской тюрьме.
— В тюрьме? — переспросила Арабелла, и в её тоне прозвучало замешательство, не укрывшееся от Блада.
— Как военнопленный, — пояснил он. — Я был взят в плен, находясь в рядах французской армии.



— Но ведь вы врач!
— Полагаю все-таки, что это моё побочное занятие. По профессии я солдат. По крайней мере, этому я отдал десять лет жизни. Большого богатства эта профессия мне не принесла, но служила она мне лучше, чем медицина, по милости которой, как видите, я стал рабом. Очевидно, бог предпочитает, чтобы люди не лечили друг друга, а убивали.
— Но почему вы стали солдатом и оказались во французской армии?
— Я — ирландец и получил медицинское образование, но мы, ирландцы, очень своеобразный народ и поэтому… О, это очень длинная история, а полковник уже ждёт меня.



Однако Арабелла не хотела отказаться от возможности послушать интересную историю. Если Блад немного подождёт, то обратно они поедут вместе, после того как по просьбе дяди она справится о состоянии здоровья губернатора.
Блад, конечно, согласился подождать, и вскоре, не торопя лошадей, они возвращались к дому полковника Бишопа. Кое-кто из встречных не скрывал своего удивления при виде раба-доктора, столь непринуждённо беседующего с племянницей своего хозяина. Нашлись и такие, которые дали себе слово намекнуть об этом полковнику. Что касается Питера и Арабеллы, то в это утро они совершенно не замечали окружающего. Он поведал ей о своей бурной юности и более подробно, чем раньше» рассказал о том, как его арестовали и судили.



Он уже заканчивал свой рассказ, когда они сошли с лошадей у дверей её дома и задержались здесь ещё на несколько минут, узнав от грума, что полковник ещё не вернулся с плантации. Арабелла явно не хотела отпускать Блада.
— Сожалею, что не знала всего этого раньше, — сказала девушка, и в её карих глазах блеснули слезы. На прощание она по-дружески протянула Бладу руку.
— Почему? Разве это что-либо изменило бы? — спросил он.
— Думаю, что да. Жизнь очень сурово обошлась с вами.



— Могло быть и хуже, — сказал он и взглянул на неё так пылко, что на щеках Арабеллы вспыхнул румянец и она опустила глаза.
Прощаясь, Блад поцеловал её руку. Затем он медленно направился к палисаду, находившемуся в полумиле от дома. Перед его глазами все ещё стояло её лицо с краской смущения и необычным для неё выражением робости. В это мгновение он уже не помнил, что был невольником, осуждённым на десять лет каторги, и что в эту ночь над планом его бегства нависла серьёзная угроза.




Глава 7. ПИРАТЫ

Джеймс Нэтталл очень быстро добрался до плантации полковника Бишопа. Его тонкие, длинные и сухие ноги были вполне приспособлены к путешествиям в тропическом климате, да и сам он выглядел таким худым, что трудно было предположить, чтобы в его теле пульсировала жизнь, а между тем, когда он подходил к плантации, с него градом катился пот.
У ворот он столкнулся с надсмотрщиком Кентом — приземистым, кривоногим животным, с руками Геркулеса и челюстями бульдога.



— Я ищу доктора Блада, — задыхаясь, пролепетал Нэтталл.
— Ты что-то уж очень спешишь! — заворчал Кент. — Ну что ещё за чертовщина? Двойня?
— Как? Двойня? О нет. Я не женат, сэр… Это… мой двоюродный брат, сэр.
— Что, что?
— Он заболел, сэр, — быстро солгал Нэтталл. — Доктор здесь?
— Его хижина вон там, — небрежно указал Кент. — Если его там нет, ищи где-нибудь в другом месте. — И с этими словами он ушёл.
Обрадовавшись, что Кент удалился, Нэтталл вбежал в ворота. Доктора Блада в хижине не оказалось. Любой здравомыслящий человек на его месте дождался бы доктора здесь, но Нэтталл не принадлежал к числу людей такого рода…



Он выскочил из ворот ограды и после минутного раздумья решил идти в любом направлении, только не туда, куда ушёл Кент. По выжженному солнцем лугу Нэтталл пробрался на плантацию сахарного тростника, золотистой стеной высившегося в ослепительных лучах июньского солнца. Дорожки, проходившие вдоль и поперёк плантации, делили янтарное поле на отдельные квадраты. Заметив вдали работающих невольников, Нэтталл подошёл к ним. Питта среди них не было, а спросить о нем Нэтталл не решался. Почти полчаса бродил он по дорожкам в поисках доктора. В одном месте его задержал надсмотрщик и грубо спросил, что ему здесь нужно. Нэтталл опять ответил, что ищет доктора Блада. Тогда надсмотрщик послал Нэтталла к дьяволу и потребовал, чтобы тот немедленно убрался. Испуганный плотник пообещал сейчас же уйти, но по ошибке пошёл не к хижинам, где жили невольники, а в противоположную сторону, на самый дальний участок плантации, у опушки густого леса.



Надсмотрщику, изнемогавшему от полуденного зноя, вероятно, было лень исправлять его ошибку.
Так Нэтталл добрался до конца дорожки и, свернув с неё, наткнулся на Питта, который чистил деревянной лопатой оросительную канаву.
Питт был бос, вся его одежда состояла из коротких и рваных бумажных штанов. На голове торчала соломенная шляпа с широкими полями. Увидев его, Нэтталл вслух поблагодарил бога. Питт удивлённо поглядел на плотника, который унылым тоном, охая и вздыхая, рассказал ему печальные новости, суть которых заключалась в том, что необходимо было срочно найти Блада и получить у него десять фунтов стерлингов, без которых всем им грозила гибель.



— Будь ты проклят, дурак! — гневно сказал Питт. — Если тебе нужен Блад, так почему ты тратишь здесь время?
— Я не могу его найти, — проблеял Нэтталл, возмутившись таким отношением к нему. Он не мог, разумеется, понять, в каком взвинченном состоянии находится Питт, который к утру, после бессонной ночи и тревожного ожидания, дошёл уже до отчаяния. — Я думал, что ты…
— Ты думал, я брошу лопату и отправлюсь на поиски доктора? Боже мой, и от такого идиота зависит наша жизнь! Время дорого, а ты тратишь его попусту. Ведь если надсмотрщик увидит тебя со мной, что ты ему скажешь, болван?!







0 Комментариев и отзывов к аудиокниге Одиссея капитана Блада - Сабатини Рафаэль

  • Главная
  • Правообладателям
  • Контакты
Не работает аудиокнига? Отключи Adblock. Читать >>>